Юст Бетцер представляет
ПИР БАБЕТТЫ
По роману Карен Бликсен
Производство студии АС Панорама Фильм Интернэшнл, 1987 г.
Фильм Габриэля Аксэля
В роли Бабетты - Стефани Одран
В ролях: Бодиль Кьерь (Филиппа)
Биргитт Федерспиль (Мартина)
Ярль Куллэ (Генерал Лёвенхьельм)
Жан-Филипп Лафон (Ашиль Папен)
Биби Андерссон (Фрейлина) и другие
Главный оператор Хеннинг Кристиансен
Главный художник Свен Вихманн
Композитор Пер Норгорд
Текст от автора читает Гита Норбю
Жили-были на самой окраине Дании две сестры,
пора молодости которых уже миновала.
Звали их Мартина и Филиппа, и были они так названы в честь
Мартина Лютера и его соратника - Филиппа Меланхтона.
Всё свое время, как и почти весь свой небольшой достаток,
отдавали они делам богоугодным.
Благодарю.
Отец их был местным пастором и к тому же пророком,
отцом-основателем религиозной секты.
Его очень-очень уважали и, кажется, даже слегка побаивались.
Пастор женился поздно и к тому времени, о котором пойдет речь, уже умер.
С каждым годом число его последователей сокращалось,
но они продолжали встречаться, чтобы изучать и толковать слово Господне,
оказывая тем самым почести духу своего наставника,
чье присутствие они не переставали ощущать.
Иерусалим, ты истинный дом моей души,
имя Твое мне дорого всегда,
доброта Твоя не сравнится ни с чем.
Благодаря Тебе мы сыты и одеты:
Ты никогда не подашь камень
ребенку, который просит хлеба.
У сестер была французская экономка,
которую звали Бабетта.
Это может показаться странным, что у двух дам столь пуританского толка,
живущих в таком далеком, пустынном месте, могла оказаться своя экономка.
Это заслуживает объяснения.
Присутствие Бабетты в доме сестер объяснимо разве что тем,
насколько непредсказуемы тайные веления сердца человеческого.
В юности красота Мартины и Филиппы
была великолепной, сравнимой лишь с красотой деревьев в цвету.
Увы, их невозможно было встретить ни на балах, ни на светских раутах.
В надежде полюбоваться их красотой молодые люди шли в церковь.
Господь, да приидет к нам
царствие Твое на грешной земле,
дабы Дух милосердия
избавил нас от греха
и наши сердца узнали,
что Бог живет всюду и среди нас
и Ты среди тех и с теми,
кто верует в Тебя.
В этом приходе земные любовь и брак, в отличие от любви духовной,
ценились невысоко и считались пустыми фантазиями.
В этом призвании моем
я без моих дочерей как без рук.
Неужели вы хотите лишить меня рук?
И все же эти красавицы нарушили душевное спокойствие
и оставили неизгладимый след в судьбах двух благородных молодых людей,
явившихся из мира, пролегавшего за пределами прихода.
Один из них был молодой офицер по имени Лоранс Лёвенхьельм.
В своем гарнизоне он вел довольно веселую жизнь,
так что скоро сделался должником.
Смирно!
Господин капитан! В наличии двадцать офицеров.
Лоранс! Возьми себя в руки!
Три месяца ты проведешь у тетки...
- У старухи? - Именно!
В Норр-Фоссборге?
В Ютландии?
В теткином имении у тебя будет достаточно времени обдумать
все свои проступки
и решить, как ты сможешь улучшить свою манеру поведения.
Добро пожаловать в Норр-Фоссборг!
Проходи, я покажу тебе твои комнаты.
И в это самое мгновение его посетило божественное видение
жизни чистой, целиком отданной высокой благородной цели,
без писем кредиторов и без родительских нравоучений,
но с подругой ангельской, нежной, идущей по жизни вместе с ним.
При содействии своей богопослушной тетки
он добился приглашения в дом пастора.
Ну что же ты стоишь, Марта! Подай полотенце!
Милосердие и правда сольются воедино,
мои дорогие братья и сестры,
праведность и благонравие постигнут друг друга...
Он приходил снова и снова, только теперь ему казалось,
что с каждым визитом он становился все более и более незначительным.
Прошу прощения.
Пути Господни неисповедимы, они ведут за синие моря
и поднимаются к снежным вершинам,
туда, где следы Его творений не доступны взору человеческому.
Аминь.
Я уезжаю навсегда
и никогда больше не увижусь с тобой,
ибо здесь я познал, что этот мир жесток и безжалостен
и в нашей жизни есть желания
совершенно невыполнимые.
Когда другие офицеры бахвалились своими любовными похождениями,
он хранил молчание...
Ибо теперь, когда он слушал их россказни в офицерском клубе,
он видел все другими глазами:
теперь это представлялось ему мелочным и каким-то жалким.
Лоранс,
разве может быть, чтобы офицер-кавалергард
сподобился чувствовать себя поверженным...
меланхолическими воспоминаниями о каких-то схимниках,
которые не могут себе позволить купить даже соль для супа?
Да, но я не могу позабыть лицо той прекрасной девушки...
Ты просто мечтатель, Лоранс.
А как бы я хотел быть похожим на тебя...
Решено: я забуду все, что случилось со мной на Ютландском взморье!
С сегодняшнего дня я забуду прошлое и буду думать только о будущем!
Я не буду думать ни о чем, кроме своей карьеры, и однажды...
я займу при дворе то высокое положение, которое мне предназначено!
Так он женился на фрейлине королевы Софии.
Как раз в тот момент смирение оказалось в моде при дворе, а он знал,
что нужно было говорить и кому именно, так как изучил эту науку в доме пастора.
Ну, а проповеди его он помнил наизусть.
Мы просим вашего благословения.
Мы должны с любовью следовать заветам Господним.
Ты помнишь того молчаливого юношу,
который неожиданно появился и столь же неожиданно исчез?
Да...
А год спустя там появился еще более замечательный персонаж -
Ашиль Папен, знаменитый солист Парижской оперы,
который как раз приехал с гастролями в Стокгольм.
Волшебно! Необыкновенно! Превосходно!
Это было просто великолепно, огромное спасибо за прекрасный вечер!
Благодарю вас, сударыня. Вы очень добры. Спасибо, спасибо.
Стокгольм - совершенно очаровательный город!
Кажется, в Скандинавии избыток таких милых городов!
Я много разъезжаю, но чего я стражду
больше всего в глубине души - это остаться в одиночестве.
Я так люблю тишину.
Тишину и плеск волн.
Ну, в таком случае вам стоит посетить Ютландское взморье.
Там великолепная, даже грандиозная природа,
к тому же неиспорченная, совершенно дикая.
Только там вы получите столь чаемый вами заряд свежего воздуха
и хорошо отдохнете.
Я знаю подходящее местечко,
и вы сможете остановиться у тамошнего бакалейщика.
И тут Ашиль Папен впал в знакомую по этим местам меланхолию...
он вдруг представил себя стариком...
на излете своей карьеры...
Господь наш Бог, повсюду имя Твое будет повторяться
и слава Тебе будет звучать по свету,
и каждая душа, Тебе послушная,
и все плавающие-путешествующие
будут в голос воздавать Тебе хвалу.
Бог есть Бог, даже если все земли обратятся пустынями,
Бог есть Бог, даже если жизнь земная закончится,
даже если все люди исчезнут, вы, небеса обетованные,
будете править бесчисленными душами и играть для них на небесных арфах.
Исчезнут самые высокие горы, исчезнут самые глубокие ущелья,
исчезнут земля и небо,
не будет ни высот, ни низин,
но просияет слава Господня
и прозвучит в тысячах сердец...
Боже Всемогущий,
милосердие вознесется к небесам,
а благолепие ниспадет до глубин морских.
У нее голос оперной дивы!
Весь Париж будет у ее ног!
Здравствуйте, господин пастор!
Здравствуйте!
Я приехал в ваши края, чтобы поправить здоровье.
Я остановился у бакалейщика.
Я был бы счастлив возможности давать уроки пения
молодой барышне, которая здесь живет.
У нее волшебный голос, и если им немного позаниматься,
она будет петь подобно ангелам на небесах!
А это так важно, когда ангельский голос воздает хвалу Господу.
Неужели вы папист?
Да, я католик... папист.
Прошу вас, месье, проходите...
Месье... Ашиль... Папен.
Я поговорил с дочерью, месье Папен, и я даю свое согласие на уроки.
О, я счастлив! Благодарю вас! Всего доброго, господин пастор!
До свидания, месье Папен.
До свидания, сударыни.
До свидания, месье.
- До скорой встречи, надеюсь? - Да.
О, благодарю вас.
Превосходно!
Вы явитесь как первая звезда на вечернем небе...
Никто никогда не пел так прекрасно, как скоро будете петь вы, сударыня.
Вы будете единственной звездой.
Иные угаснут сами по себе.
Вас придут слушать и сам император,
и самая обычная швея.
Вам хватит таланта, чтобы
отвлечь богатых от их богатства
и утешить бедных в их несчастье.
Ну, милая Филиппа, как твои успехи? Помогают тебе уроки месье Папена?
Да, отец.
Но голос сердца моего
Зовет тебя, зовет.
Приди ко мне, ведь голос тот
Нас к радости ведет.
Я трепещу, и слышу я -
Стучится радость в дверь.
Сомнение, любовь и страсть
В душе живут теперь.
Идем со мной, любовь моя!
Мазетто, милый мой!
Моей ты будешь госпожой,
Моя душа с тобой.
Пойдем, и вот моя рука
В твоей, мой верный друг.
Я не могу, нет, я могу, И счастье вспыхнет вдруг.
Пойдем, и буду я с тобой, Всегда с тобой одной.
Я так боюсь его спугнуть,
Скорей уйдем со мной.
Красавица, любовь моя!
Мазетто, милый мой!
Моей ты будешь госпожой,
Моя душа с тобой. Моя душа с тобой.
Идем!
Да, сердце, жизнь, душа моя
Теперь в твоих руках.
Любовь связала нас с тобой,
Любовь направит нас с тобой,
Любовь рассудит нас с тобой И будет жить в веках.
Любовь связала нас с тобой...
Любовь... связала нас с тобой...
Так все случилось! Здравствуйте, милая!
Здравствуйте, мадам! Здравствуйте, мадам!
Я не хочу продолжать уроки пения.
Пожалуйста, отец, сообщите месье Папену о моем решении.
Пути Господни пролегают не только по земле, дитя мое.
Будь добр, передай это вашему гостю.
Да, конечно.
Прощай, жизнь моя! Прощай, мое сердце!
Прощай, моя надежда!
Ашиль Папен отбыл в Париж на первом же корабле из бухты Фредериксхавен.
Вон этот дом...
Много лет спустя...
сентябрьской ночью 1871 года...
Пожалуйста, зайдите в дом.
Милые сударыни,
помните ли вы еще меня?
Когда я думаю о вас...
я слышу аромат ландышей в лесу.
Может ли воспоминание о каком-то французе, который тем не менее
навечно предан вам, подвигнуть вас на то, чтобы спасти француженку?
Несчастная обладательница этого письма, мадам Бабетта Эрсан,
подобно моей прекрасной императрице
вынуждена была бежать из Парижа.
Здесь, на парижских улицах, идет гражданская война...
Муж и сын мадам Эрсан были убиты на месте.
Ей самой лишь чудом удалось спастись
от генерала Галиффэ, руки которого уже по локоть в крови.
Она потеряла все, что было у нее, и не хочет оставаться в Париже.
Ее племянник служит на шхуне, которая отправляется в Фредериксхавен.
Он устроил ей охранную грамоту.
Мадам Эрсан спросила, нет ли у меня в Дании друзей,
которые были бы готовы проявить великодушие и приютить ее.
И это пробудило мои воспоминания о вас, которые я лелею и поныне.
Уже 35 лет, госпожа Филиппа,
я ненавижу планиду за то,
что она не позволила Вам затмить Парижскую Оперу.
Когда я думаю, что Вы теперь уважаемая и всеми почитаемая дама, окруженная
счастливой стайкой ваших детей...
и когда я думаю, что я - одинокий седой старик,
позабытый теми, кто когда-то аплодировал ему и им восхищался, -
я понимаю, что именно Вы избрали правильный путь в жизни.
Что есть слава? Та же могила, что ждет всех нас.
И все же, мое чудесное сопрано датских снегов,
теперь, когда я пишу все это, я думаю, что смерть - это еще не конец!
Я снова услышу Ваш голос. На этот раз - в раю.
Ибо там Вы станете тем великим художником,
каким должны были стать волей Господа в земной жизни.
О, как счастливы будут ангелы! Как они будут довольны!
Мадам Бабетта умеет стряпать.
Сударыни, примите, пожалуйста, этот скромный привет от вашего
вечного слуги и друга, известного когда-то как Ашиль Папен.
Мадам...
Простите, но мы не можем воспользоваться вашими услугами.
Наш доход
никогда не позволит нам
нанять такую опытную экономку.
Я буду работать только у друзей месье Папена.
Я буду работать просто так, без денег.
Если вы мне откажете,
мне останется только умереть.
О, нет-нет, что вы!
Оставайтесь у нас.
Да, оставайтесь у нас.
- Сперва нужно размочить. - Да.
Сперва нужно размочить.
Да.
Пусть отмокает.
- Пусть отмокает. - Да.
Потом нарезать.
Хлеб.
Сперва нужно размочить.
Немного эля.
- Немного эля. - Эля.
И вот так...
- протереть через... ну... - Сито.
Да, вот так протереть через сито.
- Эль-брот. - Эль-брот.
Да-да, правильно. А потом готовить на огне ровно час.
- Он готовится ровно час. Го-то-вит-ся. - Готовится...
- Доброе утро, господин Ларсен. - Доброе утро, мадам Бабетта.
- Лук. - Две луковицы.
Две луковицы.
- Сахар. - Сахар.
- 20 шиллингов. - 20 шиллингов.
Двадцать.
20 шиллингов.
Спасибо. До свидания, господин Ларсен.
До свидания, мадам Бабетта.
До свидания.
Прошу вас.
- Спасибо. - Спасибо, Бабетта.
Тебе не странно? С тех пор, как у нас появилась Бабетта,
у нас стало денег больше, чем когда-либо раньше!
Ну что же, к тому времени Бабетта работала у дочерей пастора
уже четырнадцать лет.
- Несвежая... - Несвежая?
У меня несвежая рыба?!
Да она плавала еще две минуты назад!
- Сколько? - 30 шиллингов.
- Двадцать. - Тридцать.
- Сорок.
Тридцать.
Ладно! Давайте вашу корзинку и уносите их отсюда!
Большое спасибо!
Значит, две за 30?
Нет! Хватит уже!
Эти стоят 40 и ни шиллингом меньше!
- Доброе утро. - Доброе утро, мадам Бабетта.
Пожалуйста, кусочек сала.
Тот, который я купила в прошлый раз, оказался прогорклым.
Этого не может быть.
Я однажды вернусь в ту страну, Где была рождена...
Неужели вы не скучаете по Франции?
Единственная ниточка, которая связывает меня с Францией, -
это лотерейный билет.
Мой преданный друг в Париже каждый год обновляет его на мое имя.
Не слишком-то прочная ниточка...
Спасибо. До свидания.
До свидания, мадам Бабетта.
А она молодец, а?
Это да.
Все эти грехи твоей молодости, Кристоф, будут прощены.
Христос любил нас и искупил наши грехи кровью своей.
Аллилуйя!
Если ты ищешь Господа,
подними очи свои к небесам.
Там узришь ты признаки царства Его вечного...
свет Его негасимый.
Ибо Ты еси в царствии Твоем, во славе и во власти
ныне и присно и во веки веков. Аминь!
А еще благодарю Тебя, Господи, за то, что ты послал нам Бабетту.
Она помогает нашим милым сестрам, так что они могут теперь
целиком посвятить себя самым несчастным из паствы Твоей. Аминь!
Но с годами последователи пастора
становились все менее терпимыми и все более раздражительными.
Теперь в этом приходе раз за разом вспыхивали ссоры на грани раскола.
И пусть это было давно, Сольвейг,
но я навсегда запомнила, как плохо ты со мной обошлась.
Неужели? Я плохо обошлась с тобой?
А вот я помню, как ты мне завидовала!
Ты вся извелась! А помнишь, как ты поступила тогда с моей матерью?
А теперь споем все вместе "Приидет, Боже, царствие Твое..."
Эй, дружище Поль! А ты ведь надул меня тогда - я всегда это знал!
Он всегда это знал... Ха!
Да ты даже не помнишь, что ел вчера на ужин!
А это я запомнил и все это время помнил, что ты меня тогда обокрал.
Ну хватит, хватит! Можно немного тишины и покоя?!
Ты думаешь, мой покойный муж простил бы мне мой обман?
Да.
Мы были так молоды!
Ну, это не причина.
Я была за ним замужем, а ты меня заставил.
Да.
- Но ты сама этого хотела. - Ты меня соблазнил.
А Бог простит меня?..
Или моя душа будет навсегда обречена на муки за мой обман?..
Да, но нет. Конечно, нет. Бог все простит,
правда, Мартина?
Дорогие братья и сестры!
Как вы знаете, 15 декабря исполняется сто лет
со дня рождения нашего дорогого отца.
Филиппа и я давно готовились к этому юбилею,
и мы хотели бы отпраздновать его так,
как если бы отец был с нами.
Мы с сестрой очень расстроены тем,
что среди нас поселились нетерпение и недовольство друг другом.
Пожалуйста, не забывайте,
что здесь, в этом доме, должны царить мир и взаимопонимание.
Я вижу тебя насквозь, Кристоф. Ты ведь жулик!
Аллилуйя!
На сегодня закончим.
Из Франции.
Войдите.
Это для мадам Бабетты Эрсан.
- Спасибо. - Из Франции.
Да. Спасибо.
Это для Бабетты.
Бабетта, вам письмо.
Спасибо.
О, мой бог!
Я выиграла в лотерею!
10 тысяч франков!
Поздравляем, Бабетта!
Спасибо.
Это должно было случиться.
Бог дал нам ее тогда
и Бог забирает сейчас.
- Спасибо за вашу помощь. - Пожалуйста.
Я хочу попросить вас об одолжении, сударыни.
Разумеется, Бабетта.
Присаживайтесь, Бабетта.
Я хотела бы приготовить праздничный обед
в честь юбилея господина пастора.
Но, дорогая Бабетта, мы и не думали давать обед!
Мы с сестрой собирались предложить скромный ужин
и завершить его чашечкой кофе.
Вы же знаете, мы никогда не предлагали нашим гостям ничего другого.
Я хочу приготовить настоящий французский обед.
- Французский обед? - Французский обед?
Я прошу вас, только один раз. Самый настоящий французский обед.
Настоящий французский обед.
Ну хорошо, Бабетта.
Мы согласны, Бабетта.
И я все куплю сама.
Нет, Бабетта, нет. Даже не думайте!
- Мы не можем на это согласиться. - Нет, Бабетта, мы не согласимся.
Сударыни, но разве я
хоть раз просила вас о чем-либо?
Пожалуйста, поверьте мне,
я говорю искренне, от всего сердца!
Бабетта права,
это первый раз, что она просит нас о чем-то за все эти годы...
и, скорее всего, последний.
Ну что же, Бабетта, пусть будет так, как вы хотите.
- Мы согласны, Бабетта. - Благодарю вас.
Мне нужно отлучиться на несколько дней -
я должна распорядиться по поводу продуктов
и дать указания моему племяннику.
Вашему племяннику?
Тому самому, на чьей шхуне вы прибыли в Фредриксхавен из Франции?
- Несколько дней - это не страшно. - Конечно, Бабетта.
Благодарю вас, сударыни.
Она скоро оставит нас.
Ее сердце уже во Франции.
Нам нельзя будет оставлять наших стариков без внимания,
когда мы останемся без нее.
- Ну, она же через неделю вернется. - Да, но надолго ли?..
Спасибо, Йоханнес.
С возвращением, Бабетта! Вы удачно съездили?
Да, спасибо, очень удачно.
Вы сделали необходимые распоряжения и повидались с вашим племянником?
Да, все прошло прекрасно.
Я дала ему список того,
что он должен привезти мне из Франции.
Аккуратнее, пожалуйста!
Да-да.
Мартина, меня все это настораживает.
Мне самой не слишком нравится идея этого обеда.
Ну, мои куропаточки!
А вот и она.
Слава богу!
Все прибыло в надлежащем виде.
Что именно, Бабетта?
Все необходимые составляющие настоящего французского обеда.
Неужели это вино?
Это же Кло-де-Вужо 1845 года!
Прямо от Филиппа с улицы Монторгёй.
У нас не было никаких дурных намерений.
Мы с Филиппой просто хотели исполнить просьбу Бабетты.
Мы даже представить не могли, куда это может завести нас.
А теперь
мы оказались открыты велениям
опасных, если не дьявольских, сил!
Я даже не могу сказать вам, какие блюда и напитки будут поданы к столу.
Что с нами будет?
Господи, смилуйся над нами!
Простите меня!
Не плачь, Мартина.
Если б вы только знали,
как часто теперь я вспоминаю нашего отца!
Мне кажется, что он смотрит на нас с небес и видит,
как дочери отдали его дом под ведьмин шабаш.
Мы не должны проронить ни слова - ни о еде, ни о напитках.
Аллилуйя!
Ради наших младших сестер
мы клянемся - что бы ни случилось,
мы не скажем ни слова ни о еде, ни о напитках.
Ни слова! Ни единого!
Язык...
Язык, сей странный и сильный мускул,
который умеет покорять людей и земли,
может обратиться жалом, полным злого и смертельного яда.
В тот день, когда мы торжественно отмечаем юбилей нашего учителя,
мы подчиним наши языки произнесению молитв
в благодарность за то, что он значил для всех нас.
Хвала Господу!
Даруй нам спасение!
Будет так, словно у нас никогда не было чувства вкуса.
Иерусалим, ты истинный дом моей души,
имя Твое мне дорого всегда,
доброта Твоя не сравнится ни с чем.
Благодаря Тебе мы сыты и одеты:
Ты никогда не подашь камень
ребенку, который просит хлеба.
Письмо от госпожи Лёвенхьельм.
- Может быть, зайдешь перекусить? - Зайду...
Это письмо от госпожи Лёвенхьельм.
Она пишет, что к ней пожаловал неожиданный гость -
ее племянник, генерал Лоранс Лёвенхьельм.
Он всегда высоко отзывался о нашем отце.
Она спрашивает, не может ли она позвать его с собой на обед.
Мы получили известие от госпожи Лёвенхьельм.
Ее будет сопровождать племянник, генерал Лоранс Лёвенхьельм.
Теперь получается, что нас двенадцать вместо одиннадцати.
Господин генерал служит при дворе королевы Швеции.
В молодости он жил в Париже.
Генерал...
Не волнуйтесь. Еды будет более чем достаточно.
Это для черепашьего супа.
Да?
Держи вот здесь.
Мы можем чем-нибудь помочь, Бабетта?
Нет, спасибо, сударыни, все готово.
Свечи.
Тщеславие...
Тщеславие?
Всё -
тщеславие!
Я добился всего, о чем ты только мог мечтать.
Я удовлетворил твое честолюбие.
Но ради чего?
Сегодня мы с тобой расплачиваемся по всем счетам.
Ты должен будешь доказать мне, что я тогда сделал правильный выбор.
На все воля Господа.
Добрый вечер. Спасибо, Филиппа.
Проходите в комнаты, там тепло.
Они здесь.
Иерусалим, ты истинный дом моей души,
имя Твое мне дорого всегда,
доброта Твоя не сравнится ни с чем.
Благодаря Тебе мы сыты и одеты:
Ты никогда не подашь камень
ребенку, который просит хлеба.
Неужели все победы за много лет
могут обернуться поражением?
А! Вот и генерал.
И наша дорогая старая госпожа Лёвенхьельм.
Она из самых преданных.
Добро пожаловать!
С вашей стороны было очень любезно пригласить нас.
Благодарю вас за приглашение.
Спасибо, что вы проделали такой путь, чтобы быть с нами.
Добрый вечер, госпожа Лёвенхьельм.
Доброго вечера вам, дорогие сестры и братья.
Прошу вас, садитесь.
Приветствую вас!
- Добрый вечер! - Добрый вечер!
Проходите, здесь тепло.
Спасибо.
Ну что, мы готовы подавать.
Бабетта говорит, что обед подан.
Ну что же, займем места за столом.
Не забудьте, мы потеряли чувство вкуса.
Скажем молитву словами нашего пастора:
Пусть хлеб питает мое тело,
пусть мое тело слушается моей души.
Пусть моя душа воспарит, чтобы вечно служить Господу.
Аминь.
- Ни слова о еде. - Ни слова.
Как на свадьбе в Кане Галилейской,
еда ничего не значит.
Мы даже не будем думать о еде.
Невероятно!
Амонтильядо!
И лучший из всех, что мне доводилось пробовать.
Вне всякого сомнения, это настоящий черепаший суп.
И какой черепаший суп!
Ну, Эрик, теперь шампанское - наполни фужеры
и особенно смотри, чтобы фужер генерала не был пуст.
Это лимонад такой, да?
- Очень вкусно! - Ага.
- Прошу вас, господин генерал. - Спасибо.
Но ведь это же "Блины по-демидовски"!
А это, вне всякого сомнения, "Вдова Клико" 1860 года!
Ммм, да-да, я уверен, что завтра целый день будет идти снег.
Я никогда не забуду, как я первый раз встретился с пастором
и как он вел службу.
Я был вздорным и нехорошим человеком.
С тех пор я старался стать примерным христианином.
Вы помните, чему он учил нас?
"Милые дети, любите друг друга".
Милые дети, любите друг друга.
Друзья мои, спешу заверить вас, что собрание проповедей пастора -
среди любимых книг ее величества королевы.
Эрик, это вино - в бокалы...
Только аккуратно!
Это вкусно?
Вот это вкусно!
А помните -
это и правда было похоже на чудо -
как наш пастор пообещал провести Рождественскую службу
в той деревне за фьордом.
Две недели погода была настолько плохой,
что ни один капитан, ни один рыбак не соглашались пересечь фьорд.
Тамошние жители оставили надежду на то, что служба состоится,
но пастор сказал им, что если не найдется судна переправить его туда,
он придет к ним по воде.
И - о, чудо! За три дня до Рождества буря утихла, погода успокоилась
и мороз сковал воды фьорда от берега до берега.
Такого не случалось ни разу за всю историю наших мест!
Однажды в Париже, когда я победил на скачках,
мои французские друзья-офицеры пригласили меня на обед
в один из лучших парижских ресторанов - "Кафэ Англэ".
Как ни удивительно, шеф-поваром в этом ресторане была дама.
Одно из блюд, которое нам подали, называлось "Куропатка в саркофаге",
блюдо ее собственного изобретения.
Генерал Галиффэ, распорядитель на нашем обеде в тот вечер, объяснил,
что эта дама, шеф-повар, обладает уникальным кулинарным талантом -
она может превратить любой обед в событие исключительное,
заставляющее каждого из присутствующих испытать чувство любви в процессе еды.
Любви, которая уничтожает различия
между обычной плотской пищей и пищей духовной!
Еще генерал Галиффэ сказал, что в своей жизни
он уже дрался на дуэли, чтобы завоевать любовь прекрасной дамы.
Но теперь в Париже не найдется женщины, ради которой он был бы готов
пролить кровь, за исключением одной - шеф-повара из "Кафэ Англэ".
Уже тогда она была признана истинным гением кулинарии!
Так вот, то, что мы сейчас едим,
есть не что иное, как "Куропатка в саркофаге".
Аллилуйя!
Да, послушайте! Это же настоящие "Куропатки в саркофаге"!
Да-да, как вам будет угодно.
Человек должен не только воздерживаться от мыслей о еде и питье,
но и вовсе отказаться от них. Лишь тогда он может по-настоящему
вкусить еду и питье как полагается - в должном расположении духа.
Как говорил наш пастор:
Дорогие братья и сестры,
единственное, что мы можем забрать с собой из жизни земной -
это то, что мы отдали другим.
Тогда в следующей жизни, братья и сестры, мы будем богаты!
Эрик!
Нет, нет, нельзя!
Превосходный обед, а, тетушка?
- Да-да, ветер поутих. - Хмм...
Воду - в маленькие стаканы.
Прошу вас, господин генерал.
Вы видели этот превосходный виноград?
И вошли они в долину Эсхола,
и срезали ветку с гроздьями винограда,
и украсили теми гроздьями посохи свои.
Милосердие и правда сольются воедино,
праведность и благонравие постигнут друг друга...
В слабости своей и близорукости
человек верует в то, что в этой жизни он должен все время выбирать.
Он трепещет от страха, что сделает неправильный выбор.
Мы так боимся этого.
Не нужно -
наш выбор не имеет значения.
Приходит время, когда мы понимаем, что только сейчас обрели зрение,
и тогда мы осознаем,
что милосердие бесконечно.
Мы просто должны верить и ждать
и, когда оно снизойдет на нас, принять его с благодарностью.
Милосердие не ставит никаких условий.
И вот...
все то, что мы выбрали,
теперь нам даровано.
И все то,
от чего мы отказались,
теперь нам тоже даровано.
Да, мы получаем назад даже то, от чего мы отказались,
потому что милосердие и правда теперь едины,
а праведность и благонравие
слились в одно.
Прошу!
А ведь ты, каналья, надул меня тогда с тем тесом!
Да, дорогой брат, признаюсь, что я тебя тогда почти ограбил...
Я догадался!
Но я и сам за это потом сыграл с тобой злую шутку.
Значит, я это заслужил.
Дружище... не осталось ли еще "Кло-де-Вужо".
- Можно генералу ещё Кложуво? - Да!
Эрик, оставь бутылку на столе.
Это после кофе, в рюмочки.
Да, и зажги свечи в гостиной.
Ви... укс... марк... фин... шампань...
Надеюсь, вам понравился обед.
Спасибо. Спасибо.
Храни тебя Бог, дорогая Сольвейг.
И тебя, дорогая Анна.
Храни тебя Бог, Кристоф.
Брат мой, Поль!
Посмотрите, посмотрите: день спешит уйти,
солнце медленно опускается в воду.
Наступает время отдыха.
Этот божественный свет
опускается к нам с небес.
Будь же для нас вечным светом в долине бесконечной ночи.
Скоро в наших песочных часах кончатся все песчинки.
Ночь победит день.
И вся слава этого мира обратится во прах.
Так короток их срок, Так стремителен их лёт.
Пусть же, Господи, всегда сияет свет Твой.
Прими нас в объятия Твоей святости и милосердия Твоего.
Лоранс,
нам пора ехать.
Генерал и его тетушка уже собираются домой.
- Спасибо вам за прекрасный вечер. - Спасибо вам за помощь.
Я очень признателен!
Я был с тобой все эти годы,
каждый день, каждый час моей жизни.
Скажи мне, что ты это знаешь!
Да, я знаю.
А еще ты должна знать, что я буду с тобой
каждый день, каждый час из тех, что мне еще остались.
Каждый вечер я буду садиться с тобой за стол,
но не в своем земном обличии, которое не имеет значения,
а духом своим я буду с тобой.
Потому что сегодня вечером, моя милая, я познал,
что этот мир щедр и прекрасен
и в нашей жизни выполнимы совершенно все желания.
Бегут минуты, бьют часы,
Уж вечность за углом.
Так будем Господу служить
И сердцем, и умом!
Так обретем мы вечный дом!
Как низко сегодня звезды.
Похоже, что звезды становятся ближе с каждым днем.
Похоже, в этом году уже не будет снега.
Аллилуйя!
О Бабетта, это действительно был превосходный обед.
Все сказали, что это был прекрасный обед.
Когда-то я была шеф-поваром в ресторане "Кафэ Англэ".
Мы всегда будем вспоминать этот вечер
после того, как вы вернетесь в Париж.
Но я не еду в Париж.
Вы не едете в Париж?
Меня там никто не ждет.
Все они мертвы.
Да и денег у меня нет.
У вас нет денег?
А как же 10 тысяч франков?
Потрачены.
10 тысяч франков!
Обед на двенадцать персон в "Кафэ Англэ" стоил 10 тысяч франков.
Но, дорогая Бабетта,
вы не должны были тратить все, что у вас было, на нас.
Это было не только для вас.
Но ведь теперь вы будете нищей всю оставшуюся жизнь!
Нет, художник никогда не бывает нищим!
Неужели вы готовили такие обеды в "Кафэ Англэ"?
Я умела делать людей счастливыми.
Я отдавала им себя целиком, без остатка. И Папен знал это.
Ашиль Папен?
Да.
Однажды он сказал:
По всему свету слышится неостановимый плач сердца художника:
Пожалуйста, лишь дайте мне возможность показать, на что я способен!
Но ведь на этом еще ничего не кончается, Бабетта.
Я уверена, что это еще не конец.
В раю...
вы станете тем великим художником,
каким должны были стать волей Господа в земной жизни.
И как счастливы будут ангелы! Как они будут довольны!
Перевод на русский язык: (r)yzhkin